Посмотрела у иноагента Варламова выпуск про «трагическую смерть» Патриков. Телеграм уже не первый месяц причитает, что легендарная локация теряет популярность у платёжеспособной аудитории: поток людей, готовых делать ресторанам кассу покупкой дорогого алкоголя, падает, заведения закрываются.
Свидетельство кризиса и массового обнищания?
Население страдает от инфляции — факт. Который, впрочем, едва ли способен критично ударить по чеку модных столичных кабаков. Эти всегда останутся на плаву. Более того — люди, приносящие основные деньги, в кризис обычно только богатеют.
Просто конкретно Патриаршие перестали быть модными.
А местные арендодатели, возомнившие себя обладателями «золотых» метров, не вовремя потеряли берега — задрали цены ровно в тот момент, когда локация начала выдыхаться. Логично, что бизнес принялся перетекать в другие места.
Вообще, история Патриков — классический пример того, что американцы называют джентрификацией. Это когда район обживается богемой, потом туда приходят деньги, а затем — вообще все. Тупо поглазеть.
В момент прихода денег часть творческой тусовки начинает зарабатывать, остальные постепенно съезжают: квадраты дорожают и становятся не по карману первоначальным источникам престижа. Затем случается нашествие «всех» — и уходят и творческие, и богатые. Никому не нравится быть «как все».
Цены на недвижимость продолжают оставаться после раскрутки высокими. А вот модные кабаки исчезают. Вместе с публикой.
Самый знаменитый в мире пример — нью-йоркский SoHo.
В середине XX века это был полупромышленный район с заброшенными лофтами и дешёвой арендой. Туда массово заселялись художники, музыканты, дизайнеры и прочие креаклы — огромные пространства стоили по меркам Манхэттена копейки. Пришельцы открыли галереи, студии и культовые кафе. Так Сохо из унылого задрипанного угла превратился в место силы.
И пошли деньги. Люкс-бутики, масштабные инвестиции. Потом — туристы. Цены взлетели, а творческая тусовка уехала повышать престиж других районов — Ист-Виллиджа, Уильямсберга, Бушвика и далее по карте.